Мистическое путешествие в тридевятое царство

24 Авг 2012 | Автор: admin |

Утро было на редкость светлое… Совсем рано. Но у меня какой-то прилив жизненных сил. Взглотнул полной грудью морозный январский воздух — красотища вокруг, жизнь просыпается!
Только вот в голове туманно. Пульсирует точечной болью странное воспоминание: сон?… явь?…
***
Все пошло наперекосяк. «Ушли» с работы. Соответственно денег – ноль. А тут ребенок заболел Жена запилила.. Короче все, крайняк.
Но дружок присоветовал: съезди, мол, к бабушке одной. Вот адресок. Тут километров 150 будет. Два часа туда, два обратно – зато может она пособит чем.
Собирался я не долго. На следующее утро я встал рано. Не смотря на то, что вчера была нормальная предновогодняя погода, на улице было хмуро. За ночь выпал снег. Но он не лег на землю белым покрывалом, а превратился в какую-то грязную, черную и вязкую кашу. Утопая в ней по колено, я побрел к автомобильной стоянке.
Моя «восьмера» долго не хотела заводиться. Она кряхтела, стонала и огрызалась громкими хлопками выхлопных газов, как человек, которого пытаются вытащить из теплой и мягкой постели в самый кульминационный момент сна. Мистика какая-то! Ведь еще до вчерашнего дня с этим авто не было никаких проблем! Стартер из последних сил крутнул маховик и затих.
Стая черных птиц с громким карканьем взмыла в черное небо и растворилась в темных, тяжелых облаках. Стало как-то не по себе. Я открыл капот, стараясь в сумерках высмотреть неисправность. «Плохо быть идиотом!» — подумал я и со злостью захлопнул капот. Не зная что делать, я сел на сиденье и сквозь лобовое стекло стал всматриваться в темноту.
«Если Вы купите у нас шины – мы перестанем мучить кошку» — на меня с рекламного щита смотрел огромными глазами жирный котяра с приставленным к его виску пистолетом.
-Точно, в пору застрелиться, — пронеслось в моей голове.
Глаза скользнули по соседнему баннеру: «Захрустишь – не устоишь» — прочитал я.
Повернул ключ в замке зажигания. Чик! – звонко щелкнуло реле. Хр-хр-хр – ответил стартер. И…
«Сцепление надо выжимать…» — очнулся я за воротами стоянки…
***
От Дмитровки до Щелчка добрался довольно быстро. Миновав выездной пост ГАИ, я выехал на шоссе. Мой путь лежал на восток по этой, густо засыпанной ночным снегопадом, припорошенной серым пеплом и совсем безлюдной темной дороге.
Мое авто с трудом преодолевало эту снежную целину. Ее постоянно бросало из стороны в сторону, стараясь выбросить на обочину. И еще это странное чувство, надо мною постоянно кружит стая черных птиц, как будто сопровождая меня в этой дальней поездке.
Фр-р-р-р… Рядом проскочило что-то огромное, выковыварившее из-под черной корки девственный снег и закружившее его в белоснежную пургу. Мою машину покачнуло как лодку на морской волне.
-Во, блин, дальнобойщики. Ну, ничего не боятся. По такой каше, на такой скорости, да еще с грузом…. Я бы не рискнул.
На заднем борту фуры снежным рисунком отчетливо просматривался силуэт …. кота?! А эти птицы черным клином стали заходить в пике, как будто атакуя его, отскакивали от тента, атаковали снова и снова до тех пор, пока грузовик не превратился в черную, исчезающую вдалеке точку.
-Бред… Надо бы найти какое-нибудь придорожное кафе. Остановиться, выпить кофе, а то я похоже начинаю засыпать. И вообще, когда же взойдет это солнце?
Фура оставила после себя плотную укатанную колею. Она как деревянный настил была сделана под вылет моих колес и как будто звала меня проехаться по ней, сверкая и переливаясь лунным светом своими прямыми формами на черном фоне.
-Спасибо за помощь, котяра! — громко сказал я и пошуршал по этим следам протектора все больше и больше набирая скорость.
Впереди маячила своими огнями Черноголовка. Вот и въезд в город. Но что это? Колея оборвалась ровно в том месте, где проходит граница между тьмой и светом городских фонарей…Как будто в этом месте фура растворилась в воздухе, не оставив после себя и следа!
***
Начинался рассвет…
Вот и славно! Может теперь перестанет мерещиться всякая чушь… Еще немного и будет старый заброшенный пост ГАИ. А там налево и уже рукой подать.
Впереди в восходящих утренних лучах солнца чернело своими заколоченными глазницами здание бывшего милицейского поста.
Еще недавно здесь был очень оживленный участок. И милиционеры круглосуточно трудились на благо безопасности дорожного движения и пополнения своего (и не только своего) скромного домашнего бюджета.

«-Ва-а-асенька! – вот кричит полная грудастая крашеная блондинка, высунувшаяся из окна поста, — Василек, у меня обед почти готов! Только вот картошечки бы где взять?! В супчик бы добавить… А то как же супчик-то без картохи?!
Тучный Василек – капитан милиции – в это время остановил фуру и внимательно изучал документы водителя и накладные на груз.
-Так, Иван Петрович, — обратился он к водителю, щуплому пареньку лет двадцати пяти и имеющем за плечами очень маленький водительский стаж, грозно-официальным тоном. Напуганный взгляд парня как будто говорил: «Виноват. Да, я вроде виноват, но только не пойму в чем?».
-Та-а-ак. Иван Петрович – его голос стал еще грознее – вижу, везете всякие овоща-фрукты.
-Так точно, товарищ капитан!
-Что так точно? Ты что не слыхал что ль, что генерал приказал? А? – в голосе мента прозвучали властные металлические нотки. От чего паренек еще более вжал голову в плечи.
-Д-д-да… — заикаясь произнес он.
-Вон там на лавочке возле моей служебной желтенькой машинки лежат два пустых мешочка. Сделай-ка их полненькими. Набери-ка ты в нее картошечки. Да покрупнее… Да вот еще морквы – ткнул он пальцем в накладную – да кочанчик не забудь.
Пацан молнией метнулся к лавке, мухой взобрался в полный кузов своего грузовика и спрыгнул на землю с наполненными полиэтиленовыми сумками.
-Ну что стоишь? Неси на кухню – шикнул капитан – да побыстрее. Валентина, прыми!
Ну, Иван Петрович, больше не нарушайте – сказал капитан возвращая документы пареньку, когда он вернулся обратно – счастливого пути и не кашляй!.
-Валентина, все есть что ли? – крикнул он провожая взглядом отъезжающую машину – иль чего еще надо?
-Хлебушка бы еще. Черного и белого. Да сметанки бы – прозвучало в ответ.
-Это щас. Минут через пятнадцать пойдут машины с хлебокомбината, да с молокозавода. Сами занесут. Чай не впервой…
А над свежепокрашенном зданием как яркие звезды гордо светились три яркие буквы: «КПП».»

Но сейчас пост был сокращен за ненадобностью. Оборудование вывезено. И покосившаяся надпись «КПП» уже давно потеряла свой лоск, но все еще гордо возвышалась над уже давно необитаемом зданием. С тех пор милиционера невозможно было найти в радиусе более тридцати километров.
-Может это и к лучшему – подумал я всматриваясь в занесенную снегом будку – а то бы обязательно остановили.
Когда же я еще раз посмотрел на эту будку, то холодок побежал по моей спине.
Еще долю секунды назад лежавшая на крыше домика снежная шапка исчезла, а на ее месте восседали эти черные птицы. Из выбитых окон-глазниц струился странный сумрачный свет.
А перед крыльцом стояла милицейская «десятка». Под ней образовалась подтаявшая лужа снежной массы, как будто машина стояла с включенным двигателем уже несколько часов. Причем что-то странное было в нем. Еще секунду я соображал что же?
-Елки-палки! Да покрашена наоборот! Она была черного цвета с белой полосой… Но особо бросалась в глаза надпись «милиция» на борту – написана задом наперед!!!
Рослый гаишник с болтавшимся на боку автоматом указал полосатым жезлом на обочину, приказывая остановиться.
-Товарищ водитель – обратился он ко мне – выйдите из машины и предъявите документы. И откройте багажник для осмотра.
-Зачем? Что я нарушил? – я взглянул в его глаза, но…. На меня смотрела пара огромных, как у кошки, горящих черным внутренним светом зрачков. Они ничего не выражали, а буравили меня как рентген насквозь, обволакивая гипнотическим сном.
-Заглушите двигатель, подойдите к патрульной машине, откройте правую переднюю дверь, сядьте на сидение, закройте дверь и ждите… — мягко и монотонно произнес он, подавляя всякую волю к сопротивлению.
Мои ноги сами по себе зашагали к его черно-белым «Жигулям».
Вдруг из этого транса меня вывел доносящийся из-за спины голос: «Мужики!!»
Я оглянулся и увидел задрипанный 52-й «газон»-бочку, притормозивший перед патрульной машиной так, что полностью блокировал ее.
Бочка была выкрашена в яркий желтый цвет. На ней была крупная надпись «молоко» и нарисован улыбающийся… кот, держащий в лапе белую молочную бутылку. Водитель же был одет в белоснежную робу и походил скорее на спустившегося с небес ангела, чем на провинциального «рулилу».
В этот же момент черные птицы резко взмыли с крыши вверх и стали описывать в небе круги громко каркая, как будто ругаясь.
-Мужики! Ну нельзя же так!! – сквозь туман услышал я. Остальные слова я просто не понимал или мой мозг не успевал улавливать их? Но только сквозь пелену тумана, на уровне подсознания, как морзянка начала долбить странная фраза: «Уезжай…уезжай…уезжай…быстрееуезжай…».
…Очнулся я только когда отъехал пару километров от этого странного места. А в зеркале заднего вида я еще долгое время видел странное черно-белое зарево, которое то вспыхивало, то угасало вдалеке там, где был этот странный пост. А над ним кружила стая черных птиц, делая немыслимые пируэты, как-будто рисуя в небе цифры 666.
***
Пелена… Пелена поземки тихо проплывала передо мной образуя снежные заструги на бескрайнем белом пространстве. Я, полуприсев на капот, курил и смотрел как в свете фар метель разворачивает передо мной свою зимнюю феерию.
Сейчас сигарета кончится и надо куда-то двигаться… Куда?
Я знаю, что где-то там вдалеке есть дорога. На ней нужно сделать правый поворот и все… А там никуда не сворачивая, напрямки, рукой подать. Но это там… Там вдалеке… А здесь… Белый цвет аж до горизонта, и только телеграфные столбы, как пунктир, рассекают бескрайние просторы зимней степи. Похоже я тот счастливчик, кому на правах «первой ночи» предоставлена возможность проделать колею для «идущих следом».
И почему «восьмерка» не джип?! И, елки-палки, где здесь отыскать под снегом профиль той дороги, которая выведет меня к повороту? Шаг влево, шаг вправо и все… Ищи трактор в поле! Или в деревне? А, не важно… Нужно еще деревню найти… Да и холодно однако!
Я быстро влез в теплое брюхо автомобиля, положив руки на руль. Его двигатель ровно шелестел, а «дворники» лениво смахивали со стекла падающие снежинки. Взмах… пауза… еще взмах… «Нас не догонишь, нас не догонишь…» — тихо доносилось из динамиков включенной магнитолы.
…»Нас не догонишь, нас не догонишь…» — послышалось где-то сзади. Дзынь-дзынь-дзынь – зазвучал колокольчик и послышался звонкий смех. Я машинально повернул голову вправо.
Сквозь замершее стекло открывался вид на бескрайние золотые поля ржи. Неуклюжие столбы, словно величественные сосны с полотна Шишкина стояли по краям проселка, утопая в потяжелевших колосьях.
Дзынь-дзынь – послышалось совсем рядом. И справа меня объехала девочка, весело крутившая педали своего старенького «безрамного» велосипеда, на руле которого болтался алюминиевый молочный бидончик. Девочка явно спешила к утренней дойке за свежайшим парным молоком.
Ее легкая юбочка развивалась под натиском теплого летнего ветерка, открывая взору вид на белоснежные трусики, туго обтягивающие ее детские девственные формы.
В воздухе пахло летом… В воздухе пахло детством…
Я невольно провожал ее взглядом… Она ехала, а ее заразительный звонкий детский смех шлейфом струился по округе.
В том месте, где дорога словно река втекала в горизонт, она остановилась, сойдя с велосипеда. Держа велик одной рукой, она вполоборота повернулась в мою сторону. Сзади нее полукругом всходило утреннее солнце и на его фоне казалось, что у девочки за спиной трепетались прозрачные крылышки.
Свободную руку она подняла вверх и помахала мне. «Нас не догонишь, нас не догонишь», — звонко пропела она, вскочила на велосипед и растворилась в утренней дымке…
…»Дворники» лениво смахивали со стекла падающие снежинки. «Нас не догонишь, нас не догонишь» — звучало в салоне из динамиков. За заиндевевшем стеклом мела метель, образуя снежные заструги на бескрайнем белом пространстве. Полукругом за горизонтом вставало тяжелое багровое солнце.
Ну что, пора ехать? Тогда с Богом! Держим курс по проводам!
Я включил передачу и аккуратно поддал «газку». Машина плавно тронулась, оставляя на снегу плотную колею. Курс – на горизонт.
Нас не догонишь, нас не догонишь…
***
Километра через три притормозил около уютной заснеженной полянки. В ее центре кем-то был оборудован столик с двумя скамеечками.
Смахнув снег с ближайшей, сел спиной к столу, облокотившись на его крышку. Вздохнул полной грудью морозный воздух… Запрокинул голову… И с силой, тягуче, выдохнул из себя отравленный дым мегаполиса.
Синее-синее небо… солнце….засыпанный снегом сонный лес…воздух, который был настолько чист и прозрачен, что его можно запросто резать ножом…. легкий морозец, звенящий в пространстве. Красотищщааааааа!!!….
— Кхе-кхе…, — раздалось за спиной. Чирк… чи-ирк… чирк, — защелкал кремень зажигалки, — Вот незадача! – с ноткой сожаления сказал хриплый голос.
Я резко обернулся. Напротив, на второй скамейке сидел старичок, который безуспешно пробовал извлечь огонь из непослушной зажигалки, чтобы прикурить толстую, внешне очень похожую на сигару, самокрутку.
Старый залатанный тулуп, валенки и армейская шапка-ушанка, одно ухо которой смешно топорщилось вверх, а второе свалилось в сторону. Сзади у него виднелся ствол обшарпанной охотничьей двустволки.
— Вот незадача! Вчерась вроде новую взял, а она вот, не горит. – продолжил он – А у тебя, вот, огоньгу случай нет? Нет… Жаль… Ну, да ладно, потом покурю, — и быстро спрятал «сигару» в карман тулупа.
-Дед, ты как здесь… ты как здесь оказался?
-Как? Ножками! – дед хитро прищурил глаза.
-Ножками? А следы? Где следы?!. На снегу действительно не было его следов. Были зайца, белки, мои… А его нет!
-Вот Вы, москали, слишком недоверчивы… Если я здесь – значит я пришел, … ну или приехал. А «как» – это тебе нать?… Я-то здесь местный. Мне скоро тыщу лет в обед! – гордо воскликнул он привстав и стукнув себе в грудь кулаком. Я здесь все вся знаю! Лес охраняю. Людей привечаю. Записываю…. Так сказать летопись…
-И где ж ты ее пишешь?
-Где?! А вот прямо здесь…. – он нежно провел рукой по крышке стола – много здесь уже описано, много рассказано.
-Здесь? На этих досках? Шутишь…. Здесь нужна бумага, ручка….
— Да, мил-человек, это для тебя просто доски, а для меня это — летопись.
В этот момент дед смахнул обшлагом тулупа остатки снега со стола.
-Вот, смотри, — он начал водить своим заскорузлым пальцем по темным доскам. При этом в том месте, где палец касался древесины, из темноты белым шлейфом проявлялись какие-то непонятные мне знаки, складывающиеся в строчки неизвестной письменности, словно на табличках древней книги Велеса.
-Вот здесь, видишь, написано: год одна тыща триста пятьдесят четвертый от Рождества Христова. Замечен пеший человек. Назвался Се’ргием. Справился о дороге, о реке, о людях. Показал ему, как выйти к реке, к броду. Рассказал о роднике и уютном местечке около него… Или вот еще… Пробовал поговорить с разбойником Селиваном, наставить на путь истинный… Не получилось… Услышал в ответ нехорошие слова… Вообщем, оскорбил он меня.
-Погоди, дед, что значит «оскорбил он МЕНЯ», «назвался Сергием»? Ты чего городишь? И что это за фокусы со столом?!
-Да, что это я…- он сделал быстрое движение ладонью, словно стирая мел со школьной доски – извини. При этом шапка-ушанка соскочила с его головы и упала в снег, а я наклонился, чтобы ее поднять. Понимаешь, дорога-то хоть и проезжая, да останавливается мало кто. А поговорить, понимаш, хочется. Да и подстраховать тебя обещался. Вдруг дорогу потеряшь. Иль ще чего….
-Кому чего обе…? – я выпрямился, а вопрос так и застрял в горле. Дед исчез. Не было видно никаких следов его пребывания. Только снежинки тихо падали, накрывая темную поверхность стола мягким пушистым одеялом.
Да, привиделось… Хотя…. Я заглянул внутрь шапки. Там, на черном материале подкладки белели выведенные хлоркой корявые буквы: «ЛЕШИЙ».
***
Продолжение следует?

Константин Силич, Москва

Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.